Лестничный пролет обрушился в тот самый момент, когда Женька наступил на его первую ступеньку. Сначала раздался глухой удар, сразу затем - скрежет бетона и арматуры, и тут же пролет ухнул, открывая нижнюю площадку, разламываясь в движении пополам и на более сложные части, раскалываясь на ступеньки, выворачиваясь ржавой арматурой. Одновременно с этим упала внешняя стена, и затхлое нежилое помещение озарилось ровным дневным светом снаружи.

Инстинктивным движением, раньше чем пришла мысль, я поймал Женьку за ускользающий рукав, дернул на себя, он ухватился за меня и за поручень, и только благодаря этому не улетел вниз на четыре с лишним метра, в щебень и пыль, в который превратилась лестница. Через секунду мы оказались в другом конце здания, оба с ошалелыми глазами, переводя дух и повернувшись друг к другу именно с той застенчивой улыбкой, которая возникает на лице сама собой в моменты душевного неравновесия.

Снаружи снова раздался сильный удар по зданию - стена падала по частям, разрушаемая огромными щупальцами крана, который сносил эту старую, заброшенную школу. Пора была выбираться, Женька оперся на мое плечо и, прихрамывая двинулся к выходу - ногу его всё же задело при обрушении лестницы, боль была еле стерпимой, хотя он старался не подавать виду.

А минут за пятнадцать до этого ко мне в мастерскую заглянул коллега-плотник из мастерской напротив, веселый шебутной мужик Женька, и заговорщицким тоном молвил, мол, пошли парты тырить! Пока всё там не разнесли!

Школу напротив нашей мастерской начали сносить за два дня до этого, и с болью в сердце мы вдвоем наблюдали, как большие строительные машины отъедают от здания по кусочку, оседает пыль на наших окнах, и дом становится всё меньше и беззащитнее. А вместе с кирпичом стен и бетоном перекрытий рушатся полы, двери, парты, школьные доски, люстры, электрические щиты, учительские столы, наглядные пособия, плакаты "Мойте ноги! когда вы моете ноги - вы моете руки!" и прочее, прочее, никем не прибранное, не собранное бережно и не препровожденное в закрома ГорОНО.

Парты же представляли для нас особенную добычу. Если пособия по биологии и учебники из школьной библиотеки были ценны только для меня, а Женька надо мной усмехался и называл сталкером-романтиком, то парты! они же почти новые, с металлическими прочнейшими каркасами, на которые навешано по две ДСП-плиты, эти каркасы можно использовать в мастерской для чего угодно: подвесил снизу ручной фрезер - вот тебе фрезерный станок, укрепил ручную циркулярку - пожалуйте станок для распиловки. Хочешь - просто верстак, хочешь - стол для склейки панелей. Универсальная, незаменимая штука!

Я посмотрел на Женьку с сомнением - кран за окном в этот момент сносил школу весьма энергично - секунду поколебался и решился - а! пошли!

Никакой охраны снаружи, техники безопасности, желтых лент ограждения - правда, ну какой дурак полезет под стрелу? Прошли в сумерках незаметно, вошли в боковую дверь. Луч светодиодного фонарика путался в столбах пыли.

На первом этаже хороших парт не было. Поднялись на второй. Кабинет физики! химии! биологии! Разбрелись, я начал набивать карманы учебными пособиями - склянками с костяной мукой, морской солью, жуками в прозрачных коробочках с машинописными еще подписями ("жук-короедъ"). Взрослый Женька деловито завозился в электрощитке. "Бл#! Новенькие автоматы стоят на шестнадцать ампер! они ж по сто рублей штука!" - слышались из коридора восторженные вопли коллеги по разграблению школьной матчасти.

Но парт в нормальном состоянии пока не было видно, всё какие-то разрисованные развалюшки - нужно было искать именно с металлической рамой, новые. Пошли на третий этаж, в азарте теряя бдительность, подбираясь к разрушаемому краю здания, надеясь что пока еще до крана далеко, а школа старая, значит прочная...

... Ногу Женьке придавило неслабо, тащить его становилось труднее. Вызвать по мобиле скорую? Спросят нафига поперлись? Вытащить сначала наружу, а там уже наплести медикам что-нибудь про упавший на ногу кирпич? Школа трещала по швам, сверху падали куски штукатурки, скрежетали перекошенные двери, которые уже с трудом открывались, звонко лопались стекла в рамах - здание боролось за жизнь, цепляясь кирпичами, перекрытиями и стропилами, не сдавалось, умирало медленно и неотвратимо. Луч фонаря высвечивал дорогу посреди апокалипсиса, мы двигались к выходу посреди агонии дерева и камня, наружу, к жизни и свободе.

Двери оказались завалены снаружи - упал целый фрагмент крыши, с трубой и водостоком, перекрыв выход. Первый этаж, в окнах нет стекол, но все зарешечены - привет из вороватых девяностых, поклон пожарникам. Уже не до шуток, начали орать, бить по решеткам изнутри (хрен, заварено прочно), сквозь скрежет нифига не слышно, пыль набивается в легкие, надсадный кашель, фонарь выпал из руки и покатился в щель, смех, злорадный смех мой и женькин, от злости на себя и свою глупость, от осознания что вот уже всё, всё. Стена слева треснула, упал потолок, и на мгновение вверху показался нестерпимо яркий солнечный свет.

* * *

А минут за пятнадцать до этого ко мне в мастерскую заглянул коллега-плотник из мастерской напротив, веселый шебутной мужик Женька, и заговорщицким тоном молвил, мол, пошли парты тырить! Пока всё там не разнесли!

- Да ну нафиг, Жень! - ответил я. - Еще придавит там ненароком, смотри там уже полдома снесли. Пошли они лесом эти парты, лучше купим нормальные потом.

- Ну и зря... Там еще автоматы есть в щитках, новые! Я видел! Ну дай хоть фонарик, а?

* * *

Поэма о соли <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Парковка в Ритце

* * *