Да, я знаю, что это делать нехорошо. Да, я знаю, что обманывать – некрасиво, и человек вовсе не виноват, что его неправильно соединили, и его звонок попал ко мне, а не в прачечную, библиотеку или второй литейный участок. Но когда у меня благодушное настроение, я иногда не могу себе отказать в удовольствии немного подыграть. А что «императив»? Если бы со мной так? Да нет, не расстроился бы и не обиделся, и не начал бы сыпать проклятиями и угрозами, особенно если бы мне честно потом признались, что разыграли. Наоборот, мне даже понравился бы человек, который вот так сходу принял вводную, и смог правдоподобно сыграть неизвестную ему роль.

- Да, второй участок. Нет, он вышел, а кто спрашивает? И по какому вопросу? Так давно отгрузили, еще неделю назад...

- Библиотека слушает. И когда вы ее вернете? Нет, я вас спрашиваю! Как ваша фамилия? А где «Электротехника», вы ее с прошлого года держите! Как не брали, когда у вас записано. Короче, что б последний раз.

- Вам Лену? А Лена в ванной... А кто ее спрашивает? Друг? Хм... а я тоже ее друг. И как тебя зовут, друг Лены? Ах Коля! Как же, как же, наслышан.

В оправдание могу сказать, что шучу так крайне редко, и всегда признаюсь. Да нет, смеются в основном. Я ж не зло, я ж по-доброму.

Тот звонок раздался как раз в послеобеденный период, я сидел в кресле с книжкой и полудремал, поглаживая устроившуюся на коленях кошку. У кошки период был тот же, что и у меня, поэтому звонок телефона заставил ее лишь приоткрыть один глаз и потянуться левой лапой.

- Алло, слушаю.

- Здравствуйте! – голос девичий, незнакомый. Нет, точно незнакомый. Тонкий, но не карябающий слух, а мягкий, интонация спокойная, без улыбки, можно было даже сказать – сдержанная.

- Будьте добры, Сергея Валентиновича.

- Мммм... – нет бы мне буркнуть «Вы ошиблись», и повесить трубку. Но голос мне понравился, жалко было отпускать его из своей ладони. – А Сергей Валентинович вышел.

- Ой... да? А когда он вернется?

- Да обещал подойти с минуты на минуту, а вы по какому вопросу? – впрыснул я в свой голос струйку официальности. Судя по тому, что отчество «Валентиныча» было произнесено полностью и старательно четко, девушка звонила скорее всего в некое учреждение. Хм, куда бы она могла звонить? Три часа дня, вторник. В офис, скорее всего.

Девушка в ответ на мой достаточно хамский вопрос промолчала мгновение – щас бросит трубку, дернул же меня черт! – но ответила:

- Я хотела справиться, мне прийти сегодня или меня не взяли?

Ага, прошло. Хорошо. Так, а куда ее могли взять – не взять? На работу, куда же еще. Секретарь? Нет, на секретаршу не тянет, я бы не взял с таким голосом, слишком проникновенный, фиг откажет кому назойливому. А кем бы взял? Кем-нибудь творческой, художницей, редактором, курьером на худой конец. Так берем, не берем? – спросил я мысленно у кошки. Кошка была «за».

- А как ваша фамилия, девушка?

- Подольская.

Ба, судьба послала нам графиню... Уж послала так послала. Нет, графиню берем, графине надо помочь.

- Сейчас посмотрю, минутку... Да, подъезжайте. Знаете адрес?

- Улица Горького, дом сорок семь.

Странно, почему не Тверская? Из старообрядцев она, что ли? Девушка становилась все интереснее, и раскрываться ей хотелось все менее. А если сейчас «кивнет и повесит трубку»? Получится, что обману. Приедет, а ее не ждали, начнет ругаться, выяснять. Хотя нет, эта не начнет, больно уж нерешительна. Скорее всего, обидится. А все из-за меня, блин. Ну и чего делать? Игрок фигов...

- Девушка, скажите, вы какой номер набрали?

- Девятнадцать, семьдесят два.

- Так, а первые три цифры какие?

- В каком смысле? Один, девять и семь...

- Сто девяносто семь, девятнадцать, семьдесят два?

Девушка замешкалась:

- Как вы сказали? Я просто девятнадцать – семьдесят два набрала, ка четыре, горьковская станция...

- Какая-какая станция??? – пришла пора удивиться мне. Разные номера мне называли, но такого... Она по межгороду что ли звонит? – Вы по межгороду, что ли? Вы откуда?

- Из Москвы... А куда я попала?

- Девушка, милая, только вы не обижайтесь... – начал я оправдываться. – Вы попали в квартиру, и...

- Как в квартиру? А как же Сергей Валентинович? Это не редакция?

- Ну... да. Нет. Не бросайте трубку! Просто мне понравился ваш голос, я решил вас немножко разыграть и поговорить. Вы обиделись?

- Знаете... шутки у вас глупые, мужчина. Я звоню в редакцию, а вы смеетесь... – голос девушки стал совсем расстроенный, и я уже триста раз раскаялся в своей глупости.

- Девушка, простите пожалуйста, я не хотел вас обидеть.

- Прощайте.

- Подождите!!! – воскликнул я так, что моя кошка, которая со все большим беспокойством вслушивалась в интонации голоса хозяина, зашипела и прыгнула на диван.

- Девушка, у меня один вопрос к вам, можно? Пожалуйста!

- Знаете, мне некогда с вами...

- .... скажите, что такое ка-четыре???

- Молодой человек, что вы как пятилетний?! – расстройство в ее голосе явно сменилось гневом, ну и то хорошо, пусть выругается и забудет, чем заплачет. И чего это я как пятилетний?

- Ка четыре – это номер Горьковской телефонной станции.

- Так вы в Нижний звонили, что ли??

- Нет, в верхний! Вы прекратите издеваться?!

- Да я не издеваюсь, милая девушка! Я просто не пойму вас... Как вас зовут?

- Женя.

- Женечка, вы ведь в Москве, да?

- Да.

- Хорошо, и какой номер вы набрали?

- Ка четыре, девятнадцать, семьдесят два.

Всё, приехали. Ка – это от Кащенко, наверное, сокращение. Может, это по новомодной буржуйской системе, когда цифры буквами заменяются? Все равно шесть цифр, да и какого черта заменять всего одну букву в номере? В памяти всплыл кадр из «Карлсона», с домоправительницей в ванне: «Алло, это телевидение?»

- Прощайте. – Девичий голос в трубке звякнул металлом.

- Стойте, прошу вас!

- Что еще?

- Девушка, вы знаете, что в Москве уже лет сорок семизначные номера?

- Скольки?

- Семи.

- Что вы хотите этим сказать?

- Да то, что сказал. Я не знаю, почему вас со мной соединили, но если вы умудритесь набрать на телефоне то, что вы мне сказали, в лучшем случае у вас будут длинные гудки!

- Так это что, неверный номер?

Уффф... Провидение осенило-таки это милое создание. Или... или меня кто-то разыгрывает. Нет, точно. Точно разыгрывает! – мелькнуло в мозгу. – Ну меня фиг разыграешь, главное - не колоться. Играть так играть.

- Неверный, неверный.

- Что же мне делать? Мне его дали вчера в редакции... А вы не знаете телефон «Известий»?

- Да как-то не приходилось звонить, знаете ли, я все больше «МК» читаю.

- А что это?

Селянка. Пейзанка. Нетронутая дочь природы, «хочу в Кузюкино», как сказал старый профессор в не менее старом анекдоте.

- Девушка, «МК» – это «Московский комсомолец». Скажите, вы откуда такая прелестная?

- В каком смысле? Я коренная москвичка.

- Нет, ну вот вы назвали Тверскую улицей Горького. Хотя так ее сейчас только пенсионерки называют, как мне казалось.

- Знаете, а у меня ее Тверской бабушка называет... А мама уже привыкла – Горького и Горького.

- А Мясницкую как?

- Улица Кирова, конечно.

Елки-палки, да с кем меня сегодня соединили?? С музеем Революции что ли?

- Женечка, вы в каком году живете?

- А вы в каком, молодой человек? Мне кажется, что при старом режиме!

- А мне кажется, что вы при старом режиме! – я уже расплывался в улыбке.

Ну кто же меня так разыгрывает? Сейчас она скажет, что у нее пятьдесят шестой год, и мы все вместе поиграем в мой любимый фильм - «Покровские ворота». «Алиса Витальевна, предупреждаю! Скоро ваш Костик вас удивит!»

- Женечка, милая, только не удивляйтесь и не считайте меня психом. Скажите – какой сейчас год?

- Нет, вы точно спятили! Постойте, меня осенила догадка, вы пьяны?

О! Вот и первый прокол! Нет, я знал, ну как же, как же, это же из «Служебного романа» фразочка! Э-э-э, а как все начиналось... Но как играет, какое удивление и возмущение в голосе! «Щепка», не иначе. И трубку не вешает, другая бы давно бросила, а этой вроде как любопытно. Нет, и кому понадобилось?

- Нет, трезв как никогда.

- Значит точно спятили, это бывает от недоедания.

- Да я бы сказал даже наоборот, только что отобедал... Но вы не ответили!

- Про что?

- Мммм! Про год!

- Сорок второй! Тысяча девятьсот. От рождества христова, заметьте, не до рождества, а именно после.

Уууу, какая прелесть. Поиграем, значит, в зарницу. Немцы под Волоколамском. Или где они там? Вроде должно уже быть грандиозное наступление советских войск под Москвой... Чем же это я сегодня пообедал, грибочков вроде не было... «Соус, это явно соус».

- А у вас какой год?

Ну, святая наивность. Ну кто бы спросил такое вот так сразу, если даже допустить вероятность невероятного? Фи, грубая работа. Если «Щепка», то не старше второго курса.

- У меня две тысячи второй. Январь. Пятнадцатое января. А у вас?

Девушка рассмеялась. Красивый смех. Не натянутый, не жеманное хихиканье в кулачок и не прокуренное гыгыкание – тонкий красивый смех. Так смеяться могут милые девушки, чуть приоткрыв мягкие нежные губки. Наверное, светленькая, с рыжинкой в волосах и пятью веснушками на аккуратном носике. Надо в гости зазвать.

- Ну хоть месяц у нас совпадает, и число!

- Да, приятно найти что-то общее в этом суетном мире, и не говорите...

- Так у вас две тысячи второй, говорите? Ну и как там у вас, коммунизм наверное?

- Да как вам сказать... По-разному, у кого как. У кого-то давно коммунизм, а кто-то еще только на пути. А у вас там как? Немцы под Волоколамском?

- Да. Ближе.

Девичий голос погас, потускнел, рассыпался тонкими серыми снежинками и неприятно скрипнул. Гораздо ниже тоном. Тьфу черт, ну что за игры, елки-палки. Качаловские паузы, Малый театр на гастролях по телефону. Я уже начинал злиться.

- И где же они?

- У Химок. Ночью бухает так, когда обстрелы...

- Так что же вы в Москве до сих пор? Вам надо на восток перебираться, за Волгу...

- Мама с братиком уже в Казани... Они еще в октябре уехали к тете Зине.

- А вы?

- А я осталась, я на заводе имени Сталина работаю.

- Снаряды точите?

- Нет... я в бухгалтерии, но девочек у нас и на станках тоже много работает.

Я почувствовал, как незаметно сам втягиваюсь в предложенную мне реальность, как она затягивает меня. Голос девушки был серьезным, «соответствующим моменту». Если это и была игра, то игра всерьез.

- Знаете... Как вас зовут?

- Сережей, - машинально ответил я.

- А по отчеству?

- Николаевич, да я еще молод для отчества-то?

- А сколько вам лет?

- Двадцать семь. А вам?

- Девятнадцать...

Да, так я и думал, не больше двадцати. Но все-таки...

- Слушайте, Женя. Я вам не верю, мне кажется, что меня разыгрывают.

- А мне кажется, что вы меня разыгрываете! И еще обвиняете! Я трубку повешу!

- Не надо, подождите! Вот.. вот скажите... – я судорожно придумывал, что бы спросить ее, и взгляд мой упал на книжную полку, - минутку... – Вот же она!

Я выхватил свой любимый раритет, купленный в букинистическом отделе «Дома Книги» на Калининском, карманное издание путеводителя «Осмотр Москвы», сорокового года – кто бы мог подумать тогда...

- Вот скажите, вы центр хорошо знаете?

- Знаю, а что?

- Знаете здание Моссовета на Твер... на улице Горького? На какой площади оно находится?

- На Советской.

- А памятник, памятник там кому стоит?

- Там памятник Свободы стоит. А до него генералу царскому стоял, на коне такой.

Так. Правильно. А немногие это знают...

- А следующая площадь как называется?

- Пушкинская, а что? Там памятник Пушкину стоит, если вы решили меня экзаменовать.

- А с какой стороны он стоит?

- В каком смысле?

- Ну если вы идете от телеграфа, но слева или справа?

- Слева конечно. Справа там монастырь был, но его взорвали, Страстной. Бабушка так переживала...

Все совпадало. Подготовка солидная, ничего не скажешь. Мне учиться и учиться таким розыгрышам, и учиться прямо сейчас, на живом примере. Тем временем в трубке снова раздался девичий голос:

- А расскажите мне, как у вас там все?

- У-у-у, у нас все замечательно.

- Ну расскажите, мне так интересно! Пусть я знаю, что это все неправда, и розыгрыш, но все равно, меня так никогда не разыгрывали, ну пожалуйста. Почему вы про памятники спросили?

- Да у нас другие памятники, другие названия...

- Как при царе? У вас сейчас снова царь, да? – по голосу чувствовалась улыбка.

- Ну не то чтобы, но где-то, в чем-то...

- А памятники? Неужели снова взрывали? И Пушкина?

- Нет, могу успокоить, к нему тропа не заросла. Правда, передвинули его слева направо, через дорогу он перешел.

- А зачем?

- А что б я знал? Мешал кому-то. Да давно передвинули, еще при вас.

- Смешно вы рассказываете! А еще что?

- Ну что-что, много всего... Понастроили, понапридумывали. Автомобилей много очень, совсем не таких как у вас. Самолеты, корабли. Техника вообще шагнула за край науки.

- А люди, люди какие?

- Люди... трудно сказать. Люди всегда были разные, и у вас и сейчас. Кто-то лучше, кто-то хуже. Есть наглые, есть добрые, есть смелые и трусливые. Как и сто лет назад, и тысячу.

- Да... а мне кажется, что в будущем люди будут красивыми и сильными.

- Да-да, мускулистыми и загорелыми, и помирать будут в тридцать лет, без единой морщинки на лице.

- Какой вы...

- Циник?

- Да! Вы не верите в коммунизм?

- Верю, отчего ж не верить.

- И я верю, но вы как-то не так верите... я чувствую... неправильно вы говорите.

- А вы, Женя, всегда говорите так, как правильно?

- Ну... да.

- И думаете тоже по-правильному, как учит парти... – я прикусил язык, - в школе?

- Нет, думаю я сама! – сказано запальчиво, молодая совсем...

- Ну значит не все еще потеряно.

В трубке повисла пауза, и пока я собирался с мыслями о том, как бы свернуть наш разговор – слишком далеко мы забрались с этими военно-историческими играми – фоном зазвучал мужской голос. Невнятный. Требовательный. Женя ответила ему что-то, не расслышал что, видимо она прикрыла трубку ладонью, и тут же – мне:

- Сережа, меня просят освободить телефон...

- Кто просит?

- Сосед, ему понадобилось звонить куда-то. Можно я вам перезвоню?

- Ладно... Только обязательно, хорошо? Вы мне понравились, я тоже люблю розыгрыши, но так как вы...

- Да, я вижу, что вы любите это! Вы мне тоже понравились, хоть вы и какой-то странный все-таки.

- Так вы позвоните?

- Да, как только освободится аппарат.

- Женечка, один вопрос еще можно? Короткий! У вас есть под рукой телефонный справочник?

Меня посетила мысль об еще одной проверке этой загадочной актрисы. Этого она точно знать не могла, если только не выучила наизусть справочник сорокового года. На последних страницах моего «Осмотра Москвы» были напечатаны рекламные объявления того времени – отдельная примечательность книжки, так мило они были написаны. «Вновь в Москве открыт архитектурно-художественно оформленный грузинский ресторан «Арагви». Ну не прелесть ли? И телефоны, точно, ка-пять, ка-один, прямо как она и говорила...

- Найдите, пожалуйста, в справочнике ресторан «Арагви»!

- Зачем? Вы хотите меня пригласить?

- Да, ну найдите пожалуйста...

- Так... сейчас... вот, нашла.

- Какой у них номер телефона?

- Тут два номера...

- Любой!

- Ка-пять... семьдесят три... двадцать восемь.

- КАК? ПОВТОРИТЕ!

Все цифры совпали. Нет, этого не могло быть. Неужели у нее есть этот же справочник???

- Сережа, меня уже гонят, я вам перезвоню...

- ПОДОЖДИТЕ!

В трубке повисли короткие гудки. Я аккуратно положил ее на рычаг и перевел дыхание. Кошка глянула на меня недоверчиво, наверное подумала, вернуться ли ко мне на колени, или подождать, может позвонят еще? Но никто не звонил. Если эта девушка – Женя ли она на самом деле? – меня разыграла, то наверное на этом ее интерес и иссяк. Кто же это мог быть? Совсем неизвестный мне голос. Надо подождать, вдруг позвонит еще? Кошка вспрыгнула наконец ко мне, и, покружив на месте, улеглась.

* * * * *

Девушка повесила трубку на рычаг телефона, укрепленного на стене в общем коридоре.

- Иван Ефремович, я поговорила, идите!

Иван Ефремович с сиплым кашлем высунулся из-за двери своей комнаты, по привычке пробормотал что-то про беззаботных девиц, висящих на общем телефоне по полчаса. Девушка улыбнулась ему а ответ:

- Я за водой на колонку. Вам принести?

И не дождавшись ответа, подхватила второе ведро у дверей.

- Осторожнее там, помощница, – буркнул старик почти ласково. – Услышишь сирену – сразу в подвал, не строй из себя героиню.

- Хорошо! Только вы тоже долго телефон не занимайте, мне еще нужно позвонить будет!

И сбегая уже по лестнице в морозную стужу января сорок второго года, она спохватилась, что так и не спросила номера его телефона.

* * *

Отпуск. Сервис по-человечески <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Как стать антикваром (пишется)

* * *