Степень алкогольного опьянения была настолько велика, что я совершенно не помнил, как оказался на Красной площади. До этого я сидел в теплой компании в ресторане, а еще до этого – катался на теплоходе. Это я помнил хорошо. Но вот путь к сердцу столицы выпал из воспоминаний напрочь.

Я брел по брусчатке, осторожно ступая, и думал о том, что пора уже бы и домой, но домой не хотелось. Алкоголь вообще способствует тяге к приключениям.

- Молодой человек, ваши документы.

- Ик. – Ищущий да обрел себе проблем. Представитель отдела по организации приключений вырос из под брусчатки прямо передо мной, в фуражке, в серой форме и в чине сержанта.

- Что вы делаете здесь в таком виде?

- Сэр... жант, вы все равно не поверите...

- Я постараюсь.

- Прогуливаюсь. Первый раз в Москве, решил сходить посмотреть Спасс...скую башню.

- Документы есть?

- Отсутствуют.

- Где прописаны?

- Владимирская область... деревня Раздолье... улица Новоселов...

- Пройдемте. Вы нарушили сразу два правонарушения. Находитесь в нетрезвом виде, и отсуствие регистрации.

Серьезность намерений отдела приключений была настолько заметна, что перспектива расставания с энной суммой денег в обмен на свободу замаячила весомо и конкретно. Деньги были, но тратить их вот так ни за что совершенно не хотелось. Вернее – я готов был заплатить некоторую сумму, но не просто так, душа требовала развлечений. Пусть и оплаченных согласно местным тарифам.

Сержант на развлечения был настроен гораздо меньше, чем я. «Робот не может думать, он работает по программе». Но сдаваться было рано.

- Сержант, скажите мне, как я мог нарушить правонарушения? Согласно логике вашей фразы, я не должен правонарушения нарушать, то есть должен их соблюдать. Выполнять. Так?

- Выполнять нужно правила.

- Какие?

- Иметь при себе документы.

- Так. Это правило. Одно. Вы же сказали – «правила», то есть несколько.

Самое трудное в этот момент было не улыбаться, а изобразить на лице смущение и желание разобраться. Видимо, не смотря на нетрезвость, получалось это неплохо, потому что на товарищ явно задумался над моими словами. Подумав, он сказал:

- Вы пьяны.

- Я??

- Да.

- Почему вы так решили??

- Да вы же на ногах не стоите!

- Пардон! На ногах человек может не стоять по куче разных причин. У него может болеть мениск, могут быть стерты ноги новыми туфлями, в конце концов его может просто развести от усталости...

- Так, всё, хватит. Давай в машину!

- Окей, давай...те. Где вы паркуетесь?

- Сейчас, стой тут, за тобой приедут.

«Прелесть какая, еще и покатаемся! Нет, день завершается вполне достойно.» Машина оказалась патрульной шестеркой, рядом с которой обнаружилась еще одна страж-птица. На этот раз уже в погонах лейтенанта.

- ДОКУМЕНТЫ! – раздался начальственный рык. А на дохлого льва рычи не рычи, эффекта – ноль.

- Добрый вечер, товарищ... ээ.. как вас зовут?

- Меня зовут лейтенант. – Металл из его голоса можно было добывать промышленным способом.

- Вот у нас тут с вашим сержантом образовалась небольшая дискуссия по поводу критериев состояния опьянения. Мы решили обратиться к вам – как вы считаете, может ли человек с моей четкостью мышления и формулирования мысли пусть и заплетающимся, но все же языком, считаться нетрезвым?

- Шутник? Сейчас ты у меня дошутишься!

- Нет, я абсолютно серьезно. Я же понимаю, что сила на вашей стороне, и шутить в моем положении значит только ситуацию усугублять.

- НЕ ВЫРАЖАТЬСЯ!

- Лейтенант, ЭТО – был не мат, это был глагол.

- Всё, ты меня достал. Сейчас поедем в отделение, посидишь в клетке вместе с бомжами и проститутками...

- О, какая прелесть! Знаете, я не так давно перечитывал Гиляровского, и перспектива оказаться на его месте, так сказать, погруженным в отношения обитателей маргинальных слоев общества...

- Мать твою...

- Лейтенант, не выражайтесь при подчиненных. Кроме того, в ваших глазах явно видится желание ударить меня по лицу. Не делайте этого, пожалуйста. Вы же понимаете, что я не смогу вам ответить, ибо тогда мои действия перейдут из юрисдикции административного кодекса в кодекс уголовный, а это совсем неприятно.

- Шутник. Умник. Что же с тобой делать?

- Знаете, мне кажется что вы имеете ряд решений для таких ситуаций.

Лейтенант отер рукавом усталое лицо. Он явно завидовал моему состоянию, будучи сам на работе. Да еще под взглядом сержанта, который, временно выбыв из дискуссии, стол поодаль и еле слышно похрюкивал. Вид сержанта так же нервировал начальника, и тот решил сплавить меня ему.

- Сержант, пообщайтесь с задержанным, меня он уже утомил.

Я повернулся к младшему чину. Уже пора было по-тихому сваливать отсюда, оставалось только решить проблему с финансами. Прикинув в уме размер полученного удовольствия, я оценил его в пятьдесят рублей, и отдавать больше не хотел совершенно. Мне еще машину до дому ловить. Не покупать же у них трансферт «Красная площадь – Марьино» на патрульной машине. Но способ выхода из ситуации никак не шел в голову. Вернее, вариантов было много, оставалось выбрать наиболее действенный.

Лицо сержанта – простого парня без высшего образования, лет двадцати пяти, рыжеватого – выражало сочувствие к подвыпившему интеллигенту. Эту тему я и решил развить.

- Слушай, сержант... как тебя зовут?

- Димой... – Молвил малюточка басом.

- А меня Серегой. Мить... а ты откуда сам? Ведь не московский тоже, я ж чую. Начальник твой – да, здешнее чудо, а ты сам-то?

- Тамбовский. А что?

«Тамбовский товарищ», значит. Свой своему глаза не выклюет. Продолжим тему землячества.

- Ну, а я – владимирский. Ты служил-то где? ВДВ, небось?

- Не... в морпехе...

- Да ну! Круто, слушай. А меня не взяли, прикинь? Я просился, а они – в танковые... Прикинь, да? Я с моей длиной – и в танке! У нас на роте трое таких было, так все и звали «три танкиста, как три глиста».

Митя цикнул зубом, и гулко гоготнул. Покосился на лейтенанта, и во взгляде этом уже промелькнуло что-то классовое.

- Слушь, Мить, а этого как зовут?

- Чё, позвать хочешь?

- Да не, ну его в баню.

- Чё ж с тобой делать-то?

- Давай я пойду, а ты ему скажи, что отпустил. Лады?

- Ну, а мне потом из-за тебя по шее, да?

- Мить, так ты объясни ему, что задерживать вам положено социально опасных граждан. А какая же от меня социальная опасность, ну ты скажи, а?

- Ладно. Иди.

- Окей. Счастливо тебе.

- Давай быстрее.

- Всё, пока. Счастиво отдежурить.

- А тебе – добраться.

- Пока.

Я брел по брусчатке, осторожно ступая, и думал о том, что пора уже бы и домой, но домой не хотелось. Алкоголь вообще способствует тяге к приключениям. Впрочем, одного представления за вечер мне показалось достаточно, да и следующий милицеский патруль мог оказаться менее расположенным к общению с подвыпившим интеллигентом.

* * *

Национальная идея <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Сборка фруктов из комплектующих

* * *