Вот тут многие любят рассказывать про своих любимых тараканов в голове. Не избегну и я этой тенденции, не давая, с одной стороны, ей оценки, которую вполне способен составить мой образованный читатель, с другой стороны демонстрируя, что и моя скромная особа не отрывается от кол-л-лектива, присовокупляет себя к самокопающимся массам, и находит в этом самоисследовании вкупе с известной долей самолюбования определенное удовольствие как со стороны публики, так и со стороны труппы, кою в данный момент она и представляет.

Всем известно, что г. Москва характерна тем, что – опять же - с завидной регулярностью в ней отключают горячую воду. В моем доме ее отключили три недели назад, три дня назад же включили, и обретение данного блага цивилизации – не ловите меня на литературных параллелях – обрадовало меня несколько в большей степени, нежели моих соседей. Дело в том, что с отключением указанного типа воды в голове моей возникла идея социального эксперимента. Дамы и прочие девушки во избежание культурного и гигиенического шока могут далее не читать. Слабые свежепообедавшие мужчинки – также. Просто я решила перестать мыться.

Какой ужас, да? :)

Нет, ну просто интересно стало, что со мной будет. Попробовать. Вот – холодная вода, ею мыться неприятно. Вот горячая вода – ан нет ее, убыла вся. Налицо парадокс. Превращать холодную воду в горячую – дополнительный стимул к неделанию этого.

Благо – жарко. Самое оно. Для чистоты эксперимента – простите за тавтологию – я решила «задвинуть» все и всяческие деозоодоранты, освежители, антиперспиранты, антикоагулянты и антидепрессанты. И предаться превращению очаровательной девушки... в то, что получится по истечении трех недель. Кстати, вместе со средствами для мытья были «задвинуты» так же и стиральные порошки. Сидели же солдаты в окопах месяцами – и ничего, чем я хуже?

Неделя первая.

Жарко, каждый день плюс тридцать и более. В метро – духота жуткая. По своему опыту, уже зная особенности циркуляции воздуха в вагоне, каждый раз захожу в последнюю дверь, и становлюсь чуть правее от нее – там, где воздух обдувает с наибольшей интенсивностью, и более-менее можно дышать.

Дело в том, что, если кто не знает, вентиляция в вагонах серии «Д» и «Е» производства Мытищинского и Ленинградского заводов в период с 1977 по 1993 гг. (которые составляют большую часть подвижного состава московского метрополитена) является приточно-пассивной. На крыше вагонов установлены воздухозаборники, которые пропускают воздух в салон по мере увеличения скорости движения состава. С одной стороны крыши они располагаются по ходу движения, а с другой стороны – против хода. И если в момент прибытия поезда обратить на это внимание, то можно заранее занять позицию чуть дальше от дверей или чуть ближе к ним – и тогда струя воздуха будет обдувать именно вас, а не более счастливую соседку.

Метро в процессе проживания дня без какой бы то ни было воды играет значительную роль. Встав в нужном месте, человек потеет намного меньше. Уже экономия загрязнения. Руки – ладошки, пальчики – так же можно приспособить, особенно особам моего роста (178 см). Поручни над головой – липкие и противные. Если их коснуться, а потом провести рукой по волосам, отбрасывая со лба непослушную прядь, загрязнение волос ускоряется в разы. Чтобы этого избежать, нужно встать ближе к двери, вытянуть руку выше и взяться за трубу, крепящую поручень к потолку вагона. За нее практически никто не держится, она остается сухой и чистой.

Эскалатор. Снова поручень. Резиновый, липкий, грязный. Негодный поручень. Соответственно, держаться за него нет никакой необходимости. Нужно встать правой ногой на ступеньку, а левую чуть согнуть – изящно, девушки, изящно! – и упереться промежутком между пальцами и каблучком в ребро ступени, находящейся выше. Фигура обретает устойчивость, и никакое внезапное торможение ей нестрашно.

Первая неделя прошла более-менее спокойно. Да, душ по утрам отменен, и приходилось натягивать на себя новую блузку, и новую юбку, а вчерашние отправлять в корзину.

Неделя вторая.

Основной объект беспокойства – волосы. Отказавшись от их ежеутреннего мытья, пришлось приводить их в порядок массажной щеткой. Примерно к середине второй недели к утру от трения об подушку по ночам на голове стал образовываться жуткий колтун. Расчесывать его приходится нещадно, особенно стали нервировать слипшиеся пряди – так называемые «сосульки». Мысль о парикмахере всё назойливее.

К вечеру становится совсем тяжело. На второй день недели пришлось начать умываться по утрам – делала это осторожно, не плеская привычно в лицо пригоршни воды, а намачивая ладони и массируя ими веки и скулы. Сонливость проходит, и то хорошо.

Всё сильнее желание нагреть кастрюлю воды и вылить на себя. Держусь.

В метро один молодой человек пристально посмотрел на меня. Оглядел сумочку Calvin Klein, купленную месяц назад в центре. Снова посмотрел. Ответила отрешенным взглядом, юноша остался в недоумении.

Неделя третья.

На восемнадцатый день закончилось белье. Хорошо, что накопила на этот срок. Принялась донашивать по второму кругу. До включения горячей воды осталось пять дней. Мама смотрит на меня с ужасом. Сдерживаюсь, чтобы не расколоться. Говорю, что у меня депрессия, и мне ничего не хочется. Маму жалко.

Осталось четыре дня. Утром в лифте со мной ехал мальчик из отдела ценных бумаг, покосился на меня, потом на своего соседа. От соседа пахло Hugo Boss N6. Мальчик в смятении вышел на этаж раньше, смешно.

Посадила пятно на любимую юбку, справа, чуть выше колена. Поскольку стирать её «нельзя» еще три дня, утром гладила прямо с пятном. Оно поблекло, но всё равно осталось заметным. Мама сказала, отобрав у меня утюг, что теперь не отстирается. Пришлось идти так.

Осталось два дня. В метро ездить стало намного приятнее. Захожу на кольцевой линии в первый вагон и сажусь – слева и справа от меня обычно остается по одному пустому месту. Забавно, раньше всегда норовили подсесть и начать заглядывать в мою книжку. Дочитываю, кстати, Фаулза, «Коллекционер». Какой же гад главный герой, девушку очень жалко. На совещании начальник смотрел на мою прическу – она теперь весьма забавна – и по окончании спросил, когда у меня отпуск, и как дела дома. Раньше он не был так заботлив.

Смешно получается перед зеркалом, если облизать кончик пальца и потереть в ямочке между ключицами.

Исход.

Дали воду!!! Вечером врубила на полную оба крана и встала под тугую струю. Какой это кайф! Теперь я представляю, что значит – напиться в пустыне! Кажется, у Шекли был такой рассказ, про лучший подарок жаждущему, уже не помню, как он назывался.

Заранее накупила гелей для душа, шампуней, мочалок – и отмывала с себя накопившиеся эмоции с упоением новосовращенной девственницы. Вышла из ванной через час. Мама всё поняла и сказала, что я дурочка малолетняя. Поцеловала меня в мокрую макушку.

Постанализ.

Скажете, дурь, да? А мне понравилось. В процессе довольствования благами цивилизации, перетекающими изо дня в новый день, становящимися привычными и обыденными, исчезает, вымывается постепенно ощущение самой жизни. Истончается ее дух, наслаждение малым. Что нужно человеку для обретения этой первоначальной жажды осознания собственного бытия? Самое простое – вбросить себя в новую среду, отличную от наполнявшей его каждый день. Ради этого обыватели лезут в горы, сплавляются по рекам, кидаются вниз башкой с двух тысяч метров с клочком ткани, скомканной в мешке за спиной – чтобы выжив и вернувшись, сказать самому себе – черт побери, как классно просыпаться каждое утро в чистой постели на мягкой подушке, и идти на любимую работу, помахивая портфелем в руке...

Но необязательно для этого обретения комфорта лезть в скалы. Можно найти приключения и с меньшим бюджетом. Ибо экстрим – не в тысячемильном путешествии, экстрим – в твоем ощущении себя.

P.S. А мама у меня, всё-таки, самая замечательная!

* * *

Актис. Сны в жаркую ночь <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Актис. Как я делала доброе дело

* * *