- Ну что вы все пристаете, да расспрашиваете всегда, мне от этих расспросов уже дурно просто! Каждый раз все начинают - с кем ты, да когда, да сколько раз, да как в первый раз... Достали, блин!

Девочка поджала аккуратные губки и нахохлилась, превратившись в маленького недовольного воробья. Полуотвернулась, очертив детский профиль на фоне полированного шкафа. Похоже, даже шмыгнула носом. Посмотрите как на нее, задетая невинность...

Впрочем, дети отличаются ипульсивностью, поэтому эта поза ей надоела примерно секунд через пятнадцать. Повернулась, взглянула своими синющими глазами:

- Ну, что вам рассказать еще?

- Да успокойся ты сначала!

- Я спокойна, как дохлый лев!

- Не груби старшим!

- Растлитель!

- Развратница!

- А вы... а ты...

- Ты еще графином в меня запусти, малолетка... - фыркнул я, но на всякий случай отсел от нее подальше. Кто ее знает, что ей придет в голову еще через пятнацать секунд.

- Каким графином, нет тут никакого графина... - насупленная маленькая мордочка все же оглянулась вокруг, ища взглядом емкость для запусканий, но не нашла. Хмыкнула.

- Кино надо смотреть, классику, поймешь тогда, может быть.

- Когда ваше кино делали, моя мама еще в школу ходила.

- Вот и не груби.

- Бе-бе-бе.

- Вот тебе очень идет такая рожица, кстати.

Девочка хмыкнула. Отвернулась, пытаясь скрыть улыбку, но покрасневшие кончики ушек выдали ее с головой. Повернулась снова ко мне - сущая красавица, рот в улыбке, глазищи сверкают. Много ли ребенку надо для счастья... Что ж с ней делать-то, господи. Посадят, как пить дать.

Я вздохнул. Дернул же меня черт остановиться тогда. "Дяденька, подвезите". Такая сама подвезет кого-хочешь. Под монастырь. А теперь - не выгонять же ее посреди ночи домой, сам же позвал, привез, довел, усадил и поцеловал...

Но хороша, черт побери, хороша плутовка! И знает это, и пользуется с пеленок ведь наверняка! Вот возьми, поставь рядом ее сверстника-мальчишку - ну ребенок ребенком же. А эта уже - Женщина. И повадки у нее женские, и взгляды, и вот этот сейчас полуоборот ко мне, и рассеянное скольжение глазами по книжным полкам, и прикосновение к собственной коленке так невзначай, ох, платьице поправить только, и ладошка скользит по тонкому бедру, очерчивая его мягким плавным движением, сил моих нет, заберите ее отсюда сейчас же!

Взгляд гостьи тем временем обошел всё вокруг и остановился на главном предмете интерьера - его хозяине.

- И чем мы с вами займемся?

- Любовью, блин.

- Что, вот так сразу? - небесное создание хлопнуло своими синими глазами с невинностью хористки, уверенной, что люди размножаются исключительно через игру на фортепиано в четыре руки.

- Нет, чуть погодя. Сначала винишка хлопнем, разумеется. Вы ж, девицы, падки на романтику до чрезвычайности. Щас свечку поставим, винца нальем, сырку нарежем... Ты сыр умеешь резать?

- Зачем? - вопрос явно застал мою гостью врасплох. Явно не за сыром же приехала...

- Затем, моя дорогая, что может быть у вас в Люберцах сыр и откусывают сразу от купленного ломтя, но у нас принято сыр сначала тонко-тонко нарезать. Традиция такая народная, издревле повелось, своего рода ритуал.

- А смысл?

- Смысл в сём процессе скрыт глубинный и очень большой. Давай, на кухню потопали. Хватит тут на меня коленками своими светить, подымайся уже.

И пошел на кухню первым, лишив таким образом мою юную пассию удовольствия произвести на жертву эффект своим изящно-томным подъемом с дивана, оправлением платья, выпрастыванием тонких голеней и потиранием коленки о коленку. Фиг проймешь нас еще.

Вот она, нарисовалась на кухне, притулившись у косяка. Обволокла его своими мальчишески узкими бедрами, взмахнула пушистыми ресницами. А чего махать-то - резать сыр должен же кто-нибудь? Вот нож, бери и режь.

Конечно в результате я сам все сделал, поручив ей донести яства до журнального столика подле кровати, зараза по пути разумеется слямзила с тарелки пару ломтиков, явив мне невинное свое личико с крошками в уголках губ. Наивный хозяин конечно же ничего не заметил, и подарил красотке нежнейший взгляд в ответ. И ущипнул за талию.

- Но-но, без рук, гражданин. Имейте терпение...

- Я не хочу иметь терпение, оно меня не прельщает.

- Хм... и что же вы хотите иметь? - с прищуром посмотрела на меня.

- Угадай...

- Ай-яй-яй, какие у вас мысли пошлые! А где вино?

Ах, вино. Где же, где же. Вот, в баре стоит, извольте. В бокалы наполовину, посмотреть на свет, вдохнуть терпкий аромат, пригубить.

Девочка подняла свой бокал, повторила все произведенные мной пассы, и лизнула темно-красную жидкость. Тонкие ее пальчики обняли ножку бокала, я смотрел на них, и это зрелище вкупе с растекавшимся по ниточкам моих тканей теплом завораживало, затуманивало, охмуряло, и превращало реальность в что-то неведомое, невыразимое, нежное и томное. Занятное дело: бокал, стоящий на столе - всего лишь посуда, но в руке этой девочки он превратился в произведение искусства, столь же тонкое, как ее пальцы, ладонь, узкое запястье с выпирающей круглой косточкой в самом основании...

- М-м-м, кисленькое. Вкусно! А сыром надо закусить, да? Почему именно им?

- Где-то я прочитал... не помню где уже... что вкус качественного сыра подчеркивает вкус хорошего вина, и что это самое изысканное сочетание.

- Да-да, российский сыр и молдавское вино, очень изысканно.

- Молчал бы, ребенок! Сыр голландский, а вино испанское, между прочим!

- Ах, а я думала что этикетка на молдавском. Извините меня, темную. Меня испанским вином еще не совращали, норовили сразу завалить. Как-то не случалось пока, прощения просим, барин! - кокетка явно наслаждалась ощущением хозяйки положения, и ей безумно нравилось меня дразнить. Ну ничего, отольются кошке мышкины слезки, в бронзе отольются.

- Как тебя зовут-то, барыня?

- А вам, барин, на что имя-то мое, ась?

- Нет, ну я понимаю, секс еще не повод для знакомства, но все-таки? Не звать же мне тебя - "эй там, иди сюда".

- Катя.

- Очччприятно. Весьма польщен, что Вы, Катя, согласились украсить скромный уикенд одинокого холостяка...

- ... в самом расцвете лет?

- Именно. Еще вина?

- А не сопьюсь я, в расцвете лет?

- Небоись, до вечера воскресенья ты под моей опекой, и строгим взглядом старшего товарища.

Катя глянула на меня своим хитрющим взглядом, хотела произнести очередную колкость, но сдержалась. Посмотрела на меня снова, уже без насмешки. И в ее женском взгляде почувствовалась нежность, простая нежность, желанная, искренняя, ненаигранная.

Девочка поставила бокал на столик, и перебралась поближе ко мне. Я сидел в кресле, откинувшись на спинку и расслабившись, медленно вращая свой бокал пальцами, и смотрел на ее личико, не отрываясь. А оно приближалось ко мне, закрывало пространство вокруг, занимало все-все, вытесняло на края восприятия, и я уже тонул в ее синих глазах...

Рука почувствовала легкое прикосновение ее пальчиков.

- Ты такой большой... взрослый...

- Это плохо?

- Не знаю... - прохладные пальчики остановились у моего локтя, - это непривычно... Ты наверное нравишься девушкам, да?

- Хм...

- Да, наверняка. Ты сильный и добрый. Меня вот терпишь... Я же вредная, да? - глаза ее приблизились к моим глазам, губы к моим губам, но не поцеловали, а едва коснулись.

- Нет, ты полезная... Вот сыр еще резать научишься, можно будет применять тебя в быту.

- Молчи, вредина! А то я сейчас на тебе сначала потренируюсь.

- Маньячка...

- Растлитель малолетних...

- Я несчастный человек!

- Скажи это тем счастливцам, у кого сейчас нет в объятиях нежной маленькой девочки, они тебе посочувствуют. Многие даже захотят поменяться с тобой местами, так, из чувства человеческого сострадания...

- Только не надо воспринимать себя, как подарок судьбы! Завышенная самооценка вредно влияет на цвет девичьей кожи.

- Ты меня боишься? - Катя улыбнулась, малолетняя хищница, почуявшая запах крови, сверкнула глазами в полумраке.

- Щас! "Боюсь". С чего ты взяла? И ни капли я тебя не боюсь, тоже мне, тигрица на прогулке. Не такая уж ты и страшненькая, чуть-чуть разве что. - не преминул я хохотнуть.

- М-м-м... тогда... тогда я тебя, пожалуй, поцелую. Если ты хочешь, конечно.

И обволакивающие ее мягкие теплые губы затуманили мое сознание, отключили его за неуплату ответной лаской, утопили, я умер, растворился, сжег сам себя в прах, поднял его в воздух и развеял по ветру, исчез, растаял дымкой, рассеялся туманом, полыхнул и пропал...............

* * * * *

Боже, что со мной. Я жив, или уже всё хорошо? Мысли ворочаются в голове, словно булыжники перекатываются. Провел рукой по ногам, силясь определить, в брюках я или нет, и не определил. Но лежу. Точно лежу. Но в кресле. Что же я вчера выпил-то? Ох, нет, лучше об искусстве, о выпивке сейчас никак. Катя... Катя?

Никого нет. Ага, и видеомагнитофона тоже нет. А бумажник есть. Тоненький больно, вчера толще был. Посмотрим-посмотрим... У-у-у, хорошо что успел за квартиру хозяйке заплатить...

Я закрыл глаза. Тонкие длинные девичьи волосы обволокли меня, опутали мое лицо невесомым шелком, синие глаза растворились в моих, губы прильнули в поцелуе, и прохладные пальчики снова скользнули по запястью.

На лице моем сияла улыбка.

* * *

Real Trans Bald <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Игры разума

* * *