Идея увидеть Асуанскую плотину овладевала мной всё сильнее. Фактически, это было единственной целью посещения города Асуана – плотина, монумент советско-египетской дружбы, водохранилище – оно же озеро Насера, и река Нил.

Фото 1. Асуанские школьницы, чистокровные нубийки в лучшем смысле слова.

Собственно вдоль берега реки Нил я и брёл в этот момент, раздумывая, как бы добраться до искомой плотины. Пользоваться такси было неспортивно, этот вариант я оставил на самый крайний случай. Извозчик со своей колымагой, впряженной в кобылку, меня порадовал в большей степени, однако смутили противоречия в показаниях возниц и таксистов. Таксисты говорили, что по дороге к плотине есть участок с крутым подъемом, и что одна лошадиная сила с двумя седоками его вряд ли одолеет. И ехать на машине туда – минут двадцать, а на лошади – несколько часов.

Кэбмен же заверял, что его лошадке под силу и не такие подъемы, и что путь до плотины займет максимум минут двадцать. Кто тут больше врет, понять было трудно, поэтому я решил выбрать третий вариант – воспользоваться городским автобусом.

Но не тут-то было. Ранее я возможно уже упоминал об арабских цифрах, но не грех будет и повторить. Дело в том, что в Египте наряду с собственным арабским алфавитом существуют еще и собственные арабские цифры. И их арабские цифры – совсем не то, что наши арабские цифры. Сей факт поверг меня в большое удивление. Ситуация была похожа на дуализм названия американских горок, которые во всем англоязычном мире именуются русскими, или салат Оливье, который на самом деле – “Московский”.

Соответственно, наши арабские цифры в Египте употребляются не чаще, чем латинские буквы, то есть чаще, чем это могло бы быть, но реже, чем хотелось бы. И номера автобусов, направляющихся к плотине, тоже были пронумерованы на местный манер. То есть неприемлемо для туриста.

Спросив совета у пары-тройки встречных прохожих и убедившись, что практически каждый из них имеет приятеля-таксиста, совершенно случайно оказывающегося неподалеку, и предлагающего поездку для мистера-туриста, я легка опечалился. Помощь пришла откуда не ждали – от разносчика газет на набережной по имени Фахрид.

Фото 2. Работник печатного слова, Фахрид.

Фахрид вызвался посадить меня на именно тот автобус, который мне был нужен. Причем провел рядом со мной он более получаса, изредка отвлекаясь на предложить прохожему туристу позавчерашний вечерний Таймс. Остальное время он рассказывал мне, как именно лучше добраться до плотины, сколько в Асуане существует плотин, чем отличается Old Dam, выстроенная в позапрошлом веке англичанами, от High Dam, построенная русскими в веке прошлом. Когда же я по привычке протянул ему пятидесятипиастровую бумажку за труды, он сделал торжественное лицо и объявил, что не любит этого, и помогат мне не за деньги, а просто так, по душевной арабской широте. Чем меня несказанно удивил, поскольку большинство предыдущих контактов с местными так или иначе сводилось к изъятию у меня наличных средств.

Но на автобус я так и не сел. Фахрид утопал по своим союзпечатным делам, оставив меня на поруки двум малолетним арапчатам и наказав им посадить меня на автобус до High Dam. Арапчатам же автобус был неинтересен, а отличие от моего фотоаппарата, моего мобильника, и всего того моего остального, что скрывалось в сумке. Причем интересоваться они начали так живо и непосредственно, что поначалу я даже не понял, что сейчас всё мое добро очень запросто может разойтись по округе. Смекнув же, что больше мне ловить тут нечего, а время идет, я вернулся к первому и наипростейшему варианту – отдался таксистской братии.

Таксист начал сразу раскручивать меня по-полной. Дорога туда, там минут 15-20-сколько-вы-пожелаете, еще заехать по пути в какие-то жутко всем интересные развалины, да дорога обратно – оказались те же сто фунтов, которые я мог потратить с Бишу ровно час назад. Это мне решительно не понравилось – зря ли я целый час бродил по набережной? – и процесс торговли я уже распробовал вовсю. Поехали мы в одну сторону за пятнадцать их арабских шекелей, под аккомпанемент уверений таксиста, что обратно оттуда назад в Асуан я не выберусь ну уже совсем никак, и что если мы сейчас с ним не сторгуемся за тридцать пять, то оттуда он не повезет меня меньше чем за сорок, а пешком с плотины меня не выпустит вооруженный конвой.

Фото 3. Въезд на плотину.

Да-да-да, расскажи мне, наивному европейцу, о нравах диких чингачгуков.. – усмехался я про себя, любуясь панорамой Нила со староанглийской дамбы.

Фото 4. Вид на реку.

Плотина оказалась хороша. Не настолько огромна, как Саяно-Шушенская, но ожидать этого от равнинной реки было бы наивно. Плотина была длинна, просторна, по-советски внушительна и незыблема. Ощущение, что переливающая под тобой слева направо, вот из этого огромного озера туда, к Средиземному морю вода вырабатывает энергию для всего Египта, мне нравилось. Плюс еще немного снобистское удовольствие при мысли о том, что веками тут жили арабы, а потом пришли высокие светловолосые парни из далекой заснеженной России, и показали им, как нужно укрощать великие африканские реки, а сами арабы под присмотром голубых славянских глаз таскали милионами тонн песок, камни и раствор точно также, как таскали пять тысяч лет назад в Гизе – всё это тешило имперское самолюбие. До пирамид я к этому времени еще не добрался, и удовольствие от лицезрения дамбы было неким преддверием.

Фото 5. Вид на озеро.

Таксист наблюдал за мной с зевотой профессионального энтомолога. Его можно было понять – трудно искренне сопереживать одним и тем же эмоциям каждый день в течение лет так восьми. Единственное чувство, изображенное на его лице, было смиренное ожидание, пока белому человеку надоест взирать на Провал, и он захочет обратно, к цивилизации. Путь к цивилизации действительно был означен только через такси, и таксист это понимал, прикидывая, сколько он с меня сможет слупить.

Фото 6. Арка посередине плотины, высокая и сложно-составная.

Но белый человек тоже оказался не лыком шит, он пропитался ощущениями пространства и дороги, и пожелал пройтись пешком до монумента советско-египетской дружбы, что в километре от плотины по направлению к городу. Таксист плюнул в Нил, сел в машину и направился за мной со скоростью пешехода, приглашая к себе в салон, мол, прокатимся, чего ноги натирать. Но у меня были другие намерения. Единственно, чего я немного опасался – это поста охраны при въезде на плотину, которая могла бы предъявить претензии к пешеходу, пересекающему в одиночку охраняемый объект. Но с ними я рассчитывал как-нибудь договориться, полагаясь на личное обаяние.

Фото 7. Монумент советско-египетской дружбы. Метров восемьдесят в высоту.

Не знаю, как другим, но мне монумент понравился. Огромный, монументальный. Красивый – пять пилонов в небо, барельефы Эрнста Неизвестного, железобетонное кольцо на огромной высоте, на фоне темно-синего неба. Даже герб Совесткого Союза на внутренней стороне пилона выглядел не архаично, а логичным продолжением композиции. Пустынной, бетонной, вытянутой вверх.

Фото 8. По кольцу наверху, на высоте метров пятидесяти, можно гулять.

Фото 9. Лифт в одном из пилонов для подъема наверх.

Фото 10. Автопортрет.

Побродив среди призраков коммунизма, я направился в сторону города, сопровождаемый верным таксистом. Ну не хотелось мне проделывать обратный путь тем же способом, и не надо меня вынуждать... Таксист сообразил об этом минут через десять, чертыхнулся на арабском, добавил на английском что-то малоцезурное и умчался в Асуан порожняком. Мне же нужно было добраться до города, а для этого нужно было найти автобус.

Фото 11. Дорога на Асуан.

Это оказалось нетрудно, остановка нашлась примерно в паре километров пути пешком по шоссе. Идти же было приятно, солнце припекало, я снял футболку и шел по нагретому асфальту. Автобус довез меня до города всего за 1 фунт. В салоне я снова оказался единственным европейцем, впрочем, с каждым разом это становилось мне всё привычнее.

* * *

К.Р. Бишу is not Бишойед <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> К.Р. Арабский экспресс

* * *