С расстояния прошедших лет уже трудно вычленить тот первотолчок, направивший меня в сторону биологических наук. Черт его знает, что это перемкнуло в мозгу 11-летнего ребенка.

В 8-9-10 лет точно ничего такого не было, абсолютно. Сидел себе рисовал самолетики как у папы в кандидатской диссертации. По этому поводу был даже один забавный случай, когда я в своем блокноте нарисовал эскиз того самого совершенно секретного аппарата, который у отца был на эскизах и чертежах - а годы были - начало 80х, секретность и формы допуска, и можно представить себе градус папиного шока. Молчаливые тени Первого отдела так и замаячили за его спиной.

Нет, даже интересно все-таки нарыть в воспоминаниях, от чего все пошло.

Скорее всего от какой-нибудь книжки, или журнала "Юный натуралист" за 1982 год.

Но зацепило меня крайне плотно.

Начал я с генетики, точно помню эту фазу. Прочитал все что нашел в школьной библиотеке. Перешел в районную детскую, ассортимент оказался не сильно шире, но так ж усвоен. Наследственность, изменчивость, законы Менделя, мушки-дрозофилы - основы вошли в мой юный мозг со скоростью и эффективностью необычайной.

Тут еще что важно. После полного загона и разгрома в 40-50-х годах - ну все читали, Вавилов, лысенковщина, мы воспитаем наши растения для жизни в мерзлоте, яблоки на грушах - биологическая идеология дала сильный откат назад. И в начале-середине 60-х гг. вышли серьзные такие тиражи уже променделевских трудов, про царицу наук генетику.

Я нашел книги 65-67-68 года, научпоп естесственно, без зауми, так в них живописалось такое торжество генетических дел, что мама-дорогая, к 80-му году обещался полный коммунизм уже не за счет тяжелого машиностроения, а за счет биотехнологий.

От общей генетики я перешел к процессам внутри клетки. Дезоксирибонуклеиновая и рибонуклеиновая кислоты снились мне по ночам, днем я штудировал триплеты белков и пары А-Т:Ц-Г. Тимин в РНК заменялся урацилом, и вставал в пару с неизменным аденином.

Папа посмотрел чем я зачитываюсь, удивленно хмыкнул, и привез мне на 11-й день рождения из Москвы 900-кратный микросоп "Аналит".

Как раз к тому времени я изучал внутриклеточные процессы, перейдя от деления ядра и репликации молекул ДНК к общим клеточным процессам. Одиннадцать лет ребенку было.

Синтез белков я разобрал довольно быстро, микроорганизмы меня поначалу заинтересовали как именно одноклеточные формы жизни, круто же, одна клетка, а уже полноценно себе живет. Но жила она довольно неинтересно, поэтому я переключился на многоклеточных.

От синтеза белка интерес перешел вообще к внутриклеточным механизмам жизни, то есть - поперла чистая биохимия. Я нарыл в школьной макулатуре несколько пособий для ВУЗов, жадно проглотил их и продолжил рыскать в поисках дальнейшей информации.

Вот дай мне тогда Википедию - я бы сразу с ума сошел от счастья наверное. Но в бумажном веке за информацией нужно было еще поохотиться, и чем больше были усилия, тем прочнее она оседала в благодарном мозге.

Биохимия перетекла в молекулярную биологию, я погружался в суть жизни глубже и глубже, пройдя милли- и микрометры. Девятисот крат увеличения уже не хватало, и как-то утром я спросил у родителей, где бы можно было раздобыть электронный микроскоп, для начала с увеличением крат в 100 000.

Ээээээ... - переглянулись меж собой папа и мама.

А меньше 100 000 мне уже было не интересно, потому что я уже читал книжки про энергетические процессы в биохимии клетки. И знал, что молекула аденозинДИфосфорной кислоты получается из молекулы аденозинТРИфосфорной кислоты после переноса концевой фосфатной группы в результате энергетического обмена. И мне уже были любопытны процессы в клеточной мембране.

Параллельно теории шел процесс практического познания - бактерии, микроорганизмы, отлов и наблюдения за дрозофилами, под батареей в раздобытой чашке Петри у меня уже размножалась цивилизация протоацтеков, на среде из мясо-пептонного агара.

Короче, до изобретения пенициллина оставалось полшага.

Параллельно я искал себе применение в биологической науке. Никто мне в 11 лет конечно не мог рассказать, что вся передовая биологическая наука в СССР занималась исключительно биологическим оружием. И что мирный город генетиков Пущино, что под Серпуховым, на самом деле занимается такой заразой, что и во сне не приснится. А не мирной генной инженерией, и повышением надоев у коров голштино-фризской породы - это название я так же узнал из прочитанных книг по генетике, 100 л молока в день.

И мечтал уже поступить на биофак в новосибирский университет, как самый близкий к нашим таежным заимкам.

Кончилось конечно всё это внезапно и стремительно. Всем нашим классом мы перешли в шестой, и у нас начался предмет "биология".

Вот чем всегда отличалась советская средняя школа, так это прививкой стойкого неприятия к любому "проходимому" в ней предмету. Неважно, будь то физика, география, математика или химия. Класс встречает очередная истеричная училка-предметница, и немедленно вздрючивает все тридцать благодарных голов и шестьдесят любопытных глаз такими методиками из гороно, что через месяц от любого заведомого интереса остаются рожки да ножки.

Мой мозг был вскрыт на третьем месяце изучения предмета биология. Науки, о которой к 12 годам у меня были знания на уровне крепкого студента-третьекурсника. Сначала я пытался как-то проявить себя, показать учительнице что кое-что знаю. Но в 12 лет я не понимал еще мудрости о том, что чем больше знаешь, тем больше нужно это скрывать. Что на фоне общечеловеческого дилетантизма блеснуть знанием - лишь навлечь на себя усмешки, ревность, издевки. Что - помалкивай, и наблюдай, а не вылазь и выступай.

К ноябрю месяцу от былого биологического пыла не осталось и следа. Всё сгинуло в операциях помоги-зимующей-птице, в дневниках наблюдений за живой природой, в склизкой рутине школьной жизни расцвета застоя. Никому ничего было не нужно, никто не интересовался предметом, училка отговаривала свой параграф, на следующем уроке его сдавали, получали оценки, и наступал новый параграф, тоскливый как позднее ноябрьское утро.

И к весне практически никакого интереса не осталось. Снова вернулись самолеты, я продолжил их рисовать, стал перечитывать учебники Егера и Торенбика, опять открыл энциклопедию "Самолеты страны Советов".

Слава богу, до преподавания в шестом классе средней школы основ самолетостроения никто не догадался.

* * *

Критерии отбора <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>>

* * *