— В F-19 летаешь? - спросил меня из дальнего угла невидимый голос.

— Ну... да.

— И кем летаешь?

Я замялся.

На дворе стоял 1992 год, жаркое дальневосточное лето, когда мягкий июнь уже кончился, а дождливый муссонный август еще и не думал начинаться. Солнце палило через затемненные стекла, за окном плавилась бетонная взлетная полоса в мареве прогревающихся двигателей самого лучшего в мире тяжелого истребителя-перехватчика.

В 1989-1994 гг. я учился в Комсомольском-на-Амуре политехническом институте (КнАПИ) на самолетостроительном факультете (ССФ), при кафедре технологии самолетостроения (ТСС). И на третьем курсе этого самого факультета, после весенней сессии, всем нам студентам предстояло пройти производственную практику на авиационном заводе имени Гагарина.

А авиационный завод имени Гагарина, который всегда звался фашистским словом ЗиГ, а теперь именуется жутким эстонским буквосочетанием оао-кнаапо, в те годы был самым большим авиазаводом в мире. И штамповал он самые лучшие в мире тяжелые истребители-перехватчики Су-27 со скоростью 10 машин в месяц. Соответственно все мы, студенты ССФ боготворили как весь этот завод, так и его продукцию, и всех, в производстве и испытании этой продукции участвовавших.

И во всем этом монастыре советской боевой авиапромышленности был храм избранных - отдел Главного Конструктора (ОГК). А в ОГК существовала святая святых, амвон, царские врата, пьедестал небожителей, не касавшихся земли - назывался он "филиал кулона".

То есть попасть на практику на завод - было само собой. Но кафедра наша ущербная была не проектирования (специальность 05.07.02), а технологии (специальность 13.01), соответственно бОльшую часть студиозусов дружно загребли по цехам штамповки и, прости господи, гибки. Мало кого - в отдел главного технолога (ОГТ), по сути та же гибка и штамповка, только на бумаге.

А филиал кулона... Кулоном в 1966 году был прозван московский машиностроительный завод, приписанный к опытному конструкторскому бюро (ОКБ) имени Павла Осиповича Сухого, то есть фактически та самая фирма Сухого, которая и проектировала Су-7, -15, -17, -19, -24, -25, и -27, во главе с Михаилом Петровичем Симоновым, и с Олегом Сергеевичем Самойловичем в роли просто конструктора. Соответственно, на серийном авиазаводе был филиал этого самого "Кулона", который занимался технической документацией к производству, решал вопросы непосредственно вблизи от сборочного цеха, слал туда-сюда своих сотрудников на большой Кулон и обратно (под это дело в конце взлетной полосы всегда стоял наготове заводской Ту-154), и вообще генерировал местный интеллектуальный трафик по поводу производственных реалий того, что нарисовали в Москве.

Но! Филиал Кулона был большой, сотни сотрудников. Кто на подхвате, кто документы отвезти, кто чертежи перестеклить. И в этом клубке избранных был свой звездный отдел, святая святых святых, на четвертом этаже выделенная комната - отдел общих видов. Амвон в амвоне амвона.

Они даже в Москву не летали, посылали тех у кого забот меньше.

И вот, 1992 год, прохожу я, третьекурсник, все эти круги рая.

А это снаружи у всех уже 1992й, а внутри в заводе - вполне себе 1976й, работа кипит, серия идет, чертежи рисуются, и уже вполне в автокаде, на тошибовских машинах с охрененными 21-дюймовыми (92й год!) XVGA-мониторами. Мышки на столах! Будущее наступило.

Сначала я прошел в ОГК. По кафедре у меня была специализация проектирования, а не технологии, слава богу, то есть в цех меня сразу не послали. В ОГК рассказал о научнике Игоре Владимировиче Чепурных, который - слава небесам - научил проектированию половину сотрудников этого ОГК, ок.

Прошел в Кулон. В Кулоне один день простоял за кульманом, прокладывая какую-то второстепенную тягу к рулю высоты - полдня считал углы качания, прикинул что к чему, сократил путь тяги на одну качалку и два кронштейна, выиграл в весе несколько сот грамм - в живом-то самолете - и от греха подальше был отправлен начальником отдела - в те самые общие виды.

До меня из общих видов отфутболили сразу двоих одногруппников - Серегу Бочарова и Шуру Пополитова. Серега, кстати, сейчас на том же заводе зам.директора по финансам:))) Думаю, вернул им должок сполна. А тогда они оба вышли из храмовых дверей с видом сбитых советских летчиков в апреле 45-го. И настал мой черед.

После дежурных вопросов - кто послал, что натворил, кто научник, какая тема диплома (какой диплом, третий курс едва закончен) - и прозвучало хриплое из дальнего угла:

— В F-19 летаешь?

А компьютерная игра в жанре авиасимулятора, выпущенная компанией MicroProse в 1988 году, к 1992 году стала совершенно культовой у всех, кто тогда имел отношение к двум дисциплинам - авиастроению и компьютерам. И естественно, что пик этого соотношения во всем городе был именно тут, в этой комнате, в эту самую минуту.

— Летаю..

— Кем?

— Полковником! - немедленно соврал я.

А полковник в F-19 был высшей стадией развития персонажа. Полковник взлетал с полосы как Кожедуб в 1945 - сам летит крошить фашистов, а сверху его прикрывает истребительный полк, и сзади истребительный полк, и пусть кто сунется.

И вот этот самый полковник в ворованной американской авиационной игре и был тайным признаком того, что перед небожителями если и не свой в доску человек, то очень близкий к ним, понимающий их, разделяющий их ценности, оперирующий тем же понятийным набором, словарным запасом и набором естественных реакций на искусственные раздражители - кандидатом в члены команды, бойцом, лучшей рекомендацией и надеждой на соответствие всем им.

— Ну хорошо. Теперь расскажи нам про ту качалку, которую ты выкинул с нашего рабочего проекта.

Я выдохнул. Врата сомкнулись за мной, все что было снаружи - поблекло и померкло.

Сияние происходило прямо тут, вокруг меня, надо мной, внутри меня.

Я был абсолютно, недостижимо счастлив.

* * *

Ностальгические картинки для тех кто в курсе:

* * *

Про рыбалку <<<<< Читать ранее | Читать далее >>>>> Про биологию

* * *